http://masterdream.ru/ ru Что такое сон? - MasterDream.Ru - сон и сны. Сонник. Толкование снов и лечение души DataLife Engine http://masterdream.ru/chto-takoe-son/zachem-mi-spim/379-chto-takoe-son-i-sny.html http://masterdream.ru/chto-takoe-son/zachem-mi-spim/379-chto-takoe-son-i-sny.html Дорогие друзья, приветствуем вас на сайте глубинной психологии и психотерапии!

Возможно, что вы серьезно интересуетесь миром свой души, важной частью которой, безусловно, являются сновидения и фантазии. Или, может быть, вам необходима очная консультация или совет психолога? Если вы хотите обсудить свою жизненную и психологическую ситуацию, пожалуйста, оставьте свой комментарий или напишите статью. Мы, c удовольствием, размещаем на сайте оригинальные работы авторов пишущих на темы психологической помощи и толкования сновидений.

Авторы сайта - коллектив профессиональных психологов и психотерапевтов, которых объединяет интерес к глубинной психологии и психотерапии. Мы, в своей повседневной практике, уделяем большое внимание "ночной" жизни души - снам и толкованию снов. В психотерапии известны случаи когда сновидение инициировало душевное заболевание, также как, впрочем, нередко сновидения несли в себе исцеляющий для психики потенциал. Толкование снов в практике клинического психолога, иногда, занимает значительную часть времени. Известно, что основатель психоанализа З. Фрейд считал сновидения "королевской дорогой" в мир душевных переживаний. С тех пор, толкование снов, оставаясь индивидуальным искусством, перестало быть прерогативой составителей сонников и, постепенно, приобрело черты наукообразности. Означает ли это, что времена, когда наши предки разгадывали сны по сонникам закончились? Увы, нет. Для многих людей, и сегодня, единственным вариантом понять свой сон остается сонник. "Что же в этом плохого?"- спросите Вы. Дело в том, что символика снов, зафиксированная в сонниках, отражает наиболее общие, универсальные значения сновидений и не учитывает индивидуальный контекст жизни и душевного мира конкретного человека. Такой подход, конечно, череват серьезными искажениями в понимании смысла снов. Поэтому, не отбрасывая окончательно сонник, мы, как профессиональные психологи, делаем акцент на поиски индивидуализированного смысла сна.

О процессе сна

Едва ли найдется человек, который хоть раз не задавал бы себе вопрос: «Зачем я сплю?». Натуры деятельные, нетерпеливые продолжают рассуждение так: «Нет, действительно, зачем? Зачем должен я тратить целую треть жизни на это странное и бесплодное занятие? Двадцать лет из шестидесяти, двадцать пять из семидесяти пяти! Безумие! Надо что-то предпринять. Спали же Наполеон и Петр Великий по пять часов в сутки, а Эдисон, говорят, даже два часа. Ну, два часа мaлo, однако я уверен, что мне удастся свести это расточительство часам к шести. Не так уж мы устаем. Все это вопрос воли ... »

Натурам созерцательным, склoнным к философствованию, на ум придет иная цепочка рассуждений: «Да, именно зачем? Сон занимает треть жизни, много больше, чем еда. Следовательно, он гораздо важнее еды. Без еды можно прожить месяц, даже полтора. А без сна не протянешь и недели. В самом деле, почему существует, например, лечебное голодание, но еще никто не слыхивал о лечебной бессоннице? «К леченью голодом пан Томаш приступил: леченье модное, и в нем источник сил», писал Мицкевич в «Дзядах». Вон когда оно еще было модным, вон когда о нем уже злословили - более полутораста лет назад! «Источник сил» - говорит поэт, источник сил в отказе от еды, в отказе, научно обоснованном, разумеется, с соблюдением врачебных пpeдписаний и все такое, но в отказе! А попробуйте-ка отказаться от сна всего на сутки - нехватку сил, вот что вы почувствуете.

Писали, правда, что кто-то там, не то в Испании, не то в Югославии, не спал уже лет двадцать. Но во-первых, это редчайшие случаи, во-вторых, наверняка болезнь вроде летаргии, только наоборот, в-третьих, неизвестно еще, может, этот бедняга спит, но сам того не замечает, Да и что в конце концов доказывают эти феномены? Одному нравится вставать с петухами, другому - нет. Где-то я читал, будто каждое утро слуга будил Канта, спавшего семь часов, и каждое утро - с неимоверными усилиями. Мало было Канту семи часов! А раз мало нечего было и себя насиловать. Тут, видно, многое зависит от темперамента, от привычек. А посему оставим в покое исключения, и займемся праавилами, какой потребности служит сон - вот что мы должны выяснить прежде всего...»

Можно ли так поставить вопрос? Разумеется! Именнно так и ставили его философы и ученые от Аристотеля до наших дней: какой потребности служит сон? И почти все они приходили к заключению... Впрочем, подождем ссылаться на авторитеты. Кое-что нам сначала нужно выяснить и самим. Ну вот, например, можно ли ставить в один ряд сон и еду, как это делаем мы подчас, особеннно не задумываясь, в разного рода перечислениях условий существования и как это сделал только что склоннный к философствованию человек, которого мы вообразили. Если и можно, нам кажется, то, пожалуй, лишь уподобляясь Санчо, которому Сервантес вкладывает в уста насыщенную метафорами похвалу сну: «Да будет благословен тот, кто изобрел сон, этот покров, который скрывает все человеческие мысли, пища, которая насыщает голодных, влага, которая утоляет жаждущих, огонь: который согревает озябших, прохлада, которая спасает от жгучего зноя,- словом, всемирная монета, на которую можно купить все что угодно, и весы, на которых уравниваются император и пастух, мудрец и невежда».

Пища и влага, тепло и прохлада, всемирная монета, самая ценная из всех,- так что же он такое, этот Cон, зачем дарован он нам природой, для чего мы спим и видим сны, почему мы нуждаемся в сне больше, чем в чем бы то ни было, какой потребности он служит?

Такие вопросы люди начали задавать себе сравниительно недавно, лет двести ,с небольшим назад. До тех пор если что иx и занимало в сне, то в основном одни сновидения - предмет, безусловно, очень важный и подлежащий тщательному рассмотрению, каковому мы и подвергнем их в надлежащем месте, но, согласитесь, далеко не исчерпывающий такого сложного явления, как сон. «Вся наша история, отмечает в конце XVIII века Георг Кристоф Лихтеннберг, немецкий писатель, литературный и художественнный критик, а также профессор физики Гёттингеннского университета и почетный член Петербургской Академии наук,- вся наша история,- утверждает он,- есть исключительно история бодрствующего человека, а об истории спящего еще никто не думал ... Почему нельзя отвыкнуть от сна? - спрашивает он. Почему человек спит? Что такое человек во сне?».

«Можно было бы предположить,- развивает он первый свой вопрос,- что поскольку важнейшие жизненные функции отправляются непрерывно и предназначенные для этого органы никогда не пребывают в покое и не засыпают, как, например, сердце, внутренности, лимфатические сосуды, то и вообще спать не обязательно. Следовательно, прерывают свою деятельность те органы, которые больше всего необходимы для функций души... Сон представляется мне, скорее, отдыхом для органов мышления...»

Информационные партнеры:

Не забудьте узнать больше о лечении депрессии. Советы врачей для вашего здоровья. Что думает о снах психолог: консультации психолога. Массажное кресло поможет забыть об усталости.]]> psystatus Sat, 11 Apr 2009 13:36:08 +0400 http://masterdream.ru/chto-takoe-son/spjachka-mlekopitayushih/27-spjachka-mlekopitajushhikh.html http://masterdream.ru/chto-takoe-son/spjachka-mlekopitayushih/27-spjachka-mlekopitajushhikh.html
Если мы еще и строим разные предположения насчет сна, то насчет спячки гадать нечего: уж это-то прямое наследие резких перепадов температур. Выдержать их можно было, лишь погрузившись в спячку и научившись с наступлением холода снижать свою собственную температуру от умения переспать смутное время зависела жизнь. Если климат на Земле снова станет суровее, это умение пригодится животным. Что они не отказываются от завещанных предками обычаев и спят помногу, свидетельствует, быть может, не столько об их консерватизме, сколько о предусмотрительности. Не хуже нас они знают, что все на свете циклично, и то, что было списано в архив и предано забвению, может в один прекрасный день возвратиться снова.

Все животное и растительное царство засыпает при первой же возможности. Что же первично, что исходно - сон или бодрствование? Если бы травяная лягушка, болотная черепаха, еж, таракан, медведь, суслик, если бы все персонажи книги Калабухова умели говорить, они, не задумываясь, воскликнули бы: «Сон! Вне всякого сомнения, сон! Месмер прав: не сон для бодрствования, а бодрствование для сна!»

Они - да. А человек? Ведь он же не впадает ни в зимнюю, ни в летнюю спячку и спит только треть суток. А сколько людей, которые и трети не спят, не могут. Человека же имели в виду Месмер с Томасом Манном, а не лягушку и не суслика. С венцом творения дело должно обстоять иначе. С одной стороны, человек - часть животного царства и наследник всех эпох эволюции. В этом своем качестве он и благословляет сон, признавая его порой чуть ли не целью жизни. Но не ради ли красного словца говорится это? Ведь, с другой стороны, человек - воплощение определенной тенденции в развитии того же животного царства. Об этой тенденции Н. Я. Пэрна в своей книге «Сон и его значение» говорит так:

«Из более примитивного и более общего состояния «жизни вообще» постепенно вырабатывается более сложное, но и более одностороннее состояние «жизни как координированной связи с окружающим». Этот процесс выработки бодрствования происходил в течение всей биологической эволюции: чем выше организовано живое существо, тем совершеннее оно «умеет бодрствовать», чем ниже оно на лестнице эволюции, тем оно больше приближается к состоянию полусна. В постепенном развитии бодрствования у ребенка мы видим быстрое и сокращенное повторение этого эволюционного хода».

Справедливость этих слов несомненна. Даже не выходя за рамки своего вида, мы легко можем убедиться в том, что чем выше организовано существо, тем совершеннее оно умеет бодрствовать. И Месмер, и Томас Манн, что бы они там ни говорили, находили в бодрствовании не меньшее удовольствие, чем в сне. Много было и есть теорий сна, но не было и нет ни одной теории бодрствования. Поэты слагают оды сну, но никто еще не написал оду бодрствованию. И это естественно: бодрствование так же само собой разумеется, как проза мольepoвскoгo героя.

Вы страдаете от симптомов стресса? Эффективная психотерапия.

]]> psystatus Fri, 11 Jul 2008 23:50:32 +0400 http://masterdream.ru/chto-takoe-son/latinskaya-epigramma/26-latinskaja-jepigramma.html http://masterdream.ru/chto-takoe-son/latinskaya-epigramma/26-latinskaja-jepigramma.html Покой естествен, активность искусственна, вынужденна. Одни предпочитают восковидную гибкость, другие - одеревенение, третьи расслабленность. Но мало кто любит хлопоты, суету, деятельность. Разве что только мы, люди, приверженцы напряженного бодрствования, которым нет-нет да и приходит в голову, будто проспать треть жизни не наслаждениe, а преступление...

Да что там дневной и ночной покой! Мало того что наши «меньшие братья» впадают то в каталепсию, то в кататонию, они еще по полгода пребывают в спячке. Как только температура воздуха в странах с холодным и умеренным климатом понижается до пяти градусов тепла по Цельсию, укладываются спать бабочки и жуки, лягушки и жабы, ящерицы и змеи, ежи и медведи. Водоросли, инфузории и амебы собираются в большой шар и укутываются в толстую предохранительную оболочку. Карпы и караси зарываются в ил. По шести месяцев, повиснув вниз головой, дремлют в пещерах летучие мыши. В жарких, странах на дне высохших водоемов спят, зарывшись в ил, рыбы. Когда высыхают болота и опаленные зноем растения, лишенные корма черепахи засыпают до зимы.

Многие пекутся о своем покое не меньше обезьян. Грызуны располагаются на зимовку в одиночку и семьями. Они прорывают себе удобные норы, которые тянутся вглубь иногда на целых три метра, и устраивают там целые склады орехов, зерен и семечек, чтобы было чем подкрепить угасающие силы. Грызуны побивают все рекорды спячки. Суслик-песчаник спит девять месяцев подряд. В конце июля он впадает в летнюю спячку, а потом, без перерыва, в зимнюю. Грызуны так потрясли римского поэта Марциала, что он даже написал звучные стихи:

Tota mihi dormitur hyems е! pinguinur illo
Tempore slln оllo те nil misi somnus alif,

что в переводе означает:

Я сплю всю зиму и оттого жирею,
Пока кто-нибудь не прервет мой сон.

Это не что иное, как эпиграмма на маленького грызуна, который называется соня-полчок (Glis glis L.). Этого соню-полчка современники Марциала ели, или, говоря деликатно и вместе с тем научно, употребляли в пищу.

Невозможно даже перечислить всех, кто впадает в спячку. Известный советский зоолог Н. И. Калабухов в своеЙ книге «Спячка животных» пишет, что из 103 видов наземных позвоночных, встречающихся зимой в пределах Орловской области, к 36 относятся животные, которые ложатся на зиму спать. «Если же учесть,- пишет Калабухов,- что видов беспозвоночных, рыб и земноводных гораздо больше, чем сравнительно немногочисленных видов млекопитающих и птиц, проводящих зиму в активном состоянии, то можно с уверенностью сказать, что в наших широтах всех животных, находящихся зимой в оцепенении, во много раз больше, чем животных, находящихся в бодрствующем состоянии». С тех пор как написаны эти строки, прошло более 50 лет, количество видов как в Орловской области, так и повсюду поубавилось, но соотношение между активными и впадающими в спячку животными ocтaлocь прежним.

Температура тела у сони-полчка понижается во время спячки в десять раз: с 38 до 3,7 градуса. Но это что! У многих температура падает до нуля, а у некоторых даже до пяти градусов мороза. Спящие животные всего на доли градуса теплее окружающего воздуха. Редкая теплокровная рыба даллия, живущая в водоемах Чукотки и Аляски, засыпает, когда водоемы промерзают насквозь. Если кусок льда со вмерзшей в него даллией положить в таз с теплой водой, она оживет, как только растает лед. В тканях даллии, благодаря особой глицериноподобной пропитке, кристаллики льда, которые могли бы их разорвать, не образуются.
У всех прочих гипотермическое состояние управляемо: мозговые регуляторы во главе с неутомимым гипоталамусом не дают температуре упасть ниже критического уровня и включают жировой подогрев.

Обязательно приходите на психологическую консультацию! Настоящий психоанализ.]]> psystatus Fri, 11 Jul 2008 23:49:56 +0400 http://masterdream.ru/chto-takoe-son/pervichnaya-forma-jizni/25-pervichnaja-forma-zhizni.html http://masterdream.ru/chto-takoe-son/pervichnaya-forma-jizni/25-pervichnaja-forma-zhizni.html Все думают, что совы днем спят, а это они не спят, а «находятся в покое», спят же они нормальным, электрографически выpaжeнным сном в основном ночью, а бодрствуют в сумерки и тоже ночью. Некоторые млекоопитающие тоже склонны к каталепсии: кролики и морские свинки пребывают в ней в общей сложности 5 процентов суточного времени - больше часа!

Древнейшая форма существования, покой № 1, сочетается у птиц с «новейшими» формами - медленным и быстрым сном. У курицы быстрый сон занимает пять процентов времени; кто поумней да похитрей отводит ему, еще больше. По мнению некоторых исследователей, быстрый сон сформировался у тех представителей животного мира, у которых была хорошо развита зрительномоторная система. Как бы то ни было, зачатки быстрого сна можно заметить и у рептилий, и у амфибий, и даже у рыб. Проявляются они на электроэнцефалограмме в виде периодических всплесков ритмов бодрствования на фоне общей картины первичного сна и выполняют, по мнению эволюционистов, в числе прочего функцию подбуживания - не дают лягушке или черепахе заснуть вечным сном. Между «настоящим» сном теплокровных и «ненастоящим» холоднокровных существует очевидная преемственность, или родство.

Когда рептилии или амфибии переходят от бодрствования к покою, у них замедляются пульс и дыхание. У нас происходит то же самое. Все мы, - от рыб до приматов, возвращаемся иногда во сне к древним формам реагирования, повторяя, подобно эмбриону, филогенез, но только в поведении. Рыбы совершают стереотипные движения хвостом, такие же, какие они совершали миллионы лет назад, лягушки - движения задними лапками, черепахи - роющие движения головой и передними лапками: когда-то они были роющими животными. Мы часто принимаем ту позу, в которой были в утробе матери, и нам снятся порой мамонты и динозавры. Когда же у нас разлаживается что-то в психике, подчеркивает Карманова, мы охотно впадаем в состояние каталепсии и кататонии - прячемся в покой № 1 и покой № 2.

На заре жизни природа предложила своим созданиям несколько форм приспособления к меняющимся обстоятельствам. Главным таким обстоятельством, особенно на суше, была смена дня и ночи, света и тьмы, и первые существа стали подлаживаться к ней: выработалась реакция на свет, реакция на тьму и состояние, необходимое для активного воздействия на среду, для добывания пищи, состояние, которое мы называем бодрствованием.
У расспространившихся по суше позвоночных возникла потребность в периодическом расслаблении мышц шеи и конечностей. Предназначенные к энергичному преодолению земного притяжения, они должны были научиться как следует отдыхать и набираться сил. Ни восковидная гибкость дневного покоя № 1, ни тем паче одеревенение сумеречного покоя № 2 такого отдыха не давали. Тогда появился ночной покой № 3 с его расслабленным мышечным тонусом и своеобразной электрической активацией в виде ритмов бодрствования - прародитель нашего двухфазного сна и еще одного патологического состояния - катаплексии, о которой речь впереди. Первичный сон, то есть покой № 1 и № 2, возник у позвоночных, как полагает Карманова, около 300 миллионов лет назад, а промежуточный - 250 миллионов лет назад, в пермский период, когда господствовали рептилии и формировались млекопитающие, похожие на рептилий. Затем, oкoлo 200 миллионов лет назад, возник медленный сон, а еще через 50 миллионов лет к нему присоединился быстрый. Тогда, во второй половине мезозоя, по земле бегали сумчатые, а меж деревьев летали первые птицы.

Сперва, как мы видим, были не сон и бодрствование, а покой и активность. Самая простая и естественная альтернатива: животное либо что-то делает, либо ничего не делает. Третьего не дано. Теперь-то мы можем сколько угодно твердить, что сон это не бездеятельность, так как во сне, мол, работают все органы, все клетки, даже само сознание чуть-чуть работает, и все-таки сон это по преимуществу бездеятельность, отсутствие поведения. Во сне мы ничего не делаем. Не делаем, даже когда бродим в качестве лунатиков по карнизам. Во сне с нами делается, с нами происходит. А мы спим. Мы находимся в покое.

С вашей бессонницей справится психолог.]]> psystatus Fri, 11 Jul 2008 23:49:16 +0400 http://masterdream.ru/chto-takoe-son/katalepsia/24-utekhi-stepana-trofimovicha.html http://masterdream.ru/chto-takoe-son/katalepsia/24-utekhi-stepana-trofimovicha.html Карманова утверждает, что это все-таки реакция, но врожденная, генетически запрограммированная. Обе формы покоя, № 1 и № 2, отражают суточную периодику освещенности. Дневной покой связан с адаптацией животных к максимальному уровню освещенности, а ночной - к минимальному. Оцепенение - своего рода защитная реакция на свет. Много миллионов лет назад, в девонский период, первые амфибии, вылезшие на сушу, подверглись сильному воздействию света, зажмурились и оцепенели, и эта реакция закрепилась у них в последующих поколениях как форма приспособления.
Защищенные слоем воды, рыбы такого потрясения не испытали, поэтому они склонны к каталепсии меньше, чем травяные лягушки. По той же причине так называемым зимним лягушкам каталепсия не свойственна совсем: зимой мало света. Свет заворожил первых амфибий, продолжает завораживать он и нынешних. Он и нас, бывает, завораживает, оттого мы порой глаз не можем отвести от костра, от камина или от пожара, даже просто от ярко освещенного предмета, который вдруг заблестит перед нами.
Это, конечно, наследие не амфибий или рептилий, с которыми мы состоим слишком уж в дальнем pодствe, а тех первых встреч первобытного человека с огнем; когда в виде лесного пожара он был опасным его врагом, а в виде мирного костра - верным другом.

«Большой огонь по ночам,- рассуждает Рассказчик у Достоевского в «Бесах»,- всегда производит впечатление раздражающее и веселящее; на этом основаны фейерверки; но там огни располагаются по изящным правильным очертаниям и, при полной своей безопасности, производят впечатление игривое и легкое, как после бокала шампанского. Другое дело настоящий пожар: тут ужас и все же как бы некоторое чувство личной опасности, при известном веселящем впечатлении ночного огня, производят в зрителе (разумеется, не в самом погоревшем обывателе) некоторое сотрясение мозга и как бы вызов к его собственным разрушительным инстинктам, которые, увы! таятся во всякой душе, даже в душе самого смиренного и семейного титулярного советника... то мрачное ощущение почти всегда упоительно.
«Я, право, не знаю, можно ли смотреть на пожар без некоторого удовольствия?» Это, слово в слово, сказал мне Степан Трофимович, возвратясь однажды с одного ночного пожара, на который попал случайно и под первым впечатлением зрелища. Разумеется, тот же любитель ночного огня бросится и сам в огонь спасать погоревшего ребенка или старуху; но ведь это уже совсем другая статья».

Вернемся, впрочем, к рептилиям. Их привычки, как и привычки амфибий, изучены досконально. У хамелеона нашли три формы жизни - бодрствование, сноподобное состояние и сон. Сноподобное состояние наступало лишь днем. Хамелеон застывал с открытыми глазами. Сердце у него билось реже, чем при бодрствовании, но чаще, чем во сне; такой же промежуточной была и электромиограмма - запись электрического состояния мышц. Доктор Фланигам и его коллеги, экспериментировавшие с черепахами, утверждали, что рептилии в отличие от амфибий спят уже по-настоящему. Хотя у них и не видно электрографических признаков медленной или быстрой фазы, все остальные признаки сна - замедление сердечного ритма, снижение тонуса мышц, характерная поза, закрытые глаза, неспособность отреагировать вмиг - все они налицо.

У болотных черепах ленинградские физиологи обнаружили те же состояния: бодрствование, дневной покой и ночной покой. Когда черепаха бодрствовала, она двигалась, и все ее реакции на внешние раздражители были недвусмысленными. В состоянии дневного покоя черепаха застывала в любой позе с открытыми глазами и вытянутой шеей. Ориентировочная реакция выражалась лишь в движении глазных яблок, но лапы были неподвижны. Ночной же покой действительно оказался сном: мышцы расслаблялись, глаза закрывались. Все было, как у лягушки в покое № 3 и почти как у нас. Сон рептилий и покой № 3 амфибий, считает Карманова, эквивалентны медленному снy теплокровных, это «промежуточный» сон - промежуточный между «настоящим» сном с eгo ярко выраженными фазами и «сноподобными состояниями», или «первичным» сном, то есть покоем № 1 и покоем № 2.

Что предпринять когда одолевает страх и фобии? Проконсультируйтесь с психологом!]]> psystatus Fri, 11 Jul 2008 23:48:38 +0400 http://masterdream.ru/chto-takoe-son/kak-spjat-ribi/23-a-kak-spjat-sosedi-delfina-obyknovennye-ryby.html http://masterdream.ru/chto-takoe-son/kak-spjat-ribi/23-a-kak-spjat-sosedi-delfina-obyknovennye-ryby.html
Еще более интересные результаты были получены в лаборатории сравнительной физиологии сна Института эволюционной морфологии и биохимии имени Сеченова АН СССР (Ленинград). Там исследовали поведение карликового сомика, симпатичного ночного хищника, родом из Северной Америки. У сомика, помимо бодрствования, нашли две формы покоя, одна из которых по общей своей продолжительности преобладает днем, а другая ночью. Их так и назвали: дневной покой и ночной покой; или еще короче: покой № 1 и покой № 2. Отличаются они один от другого главным образом состоянием мышечного тонуса. В покое № 1 сомик обладает восковидной гибкостью: его хвост можно отвести в любую сторону, и он так и останется с повернутым хвостом. В покое № 2 повернуть хвост не удается - поворачивается все тело; такое состояние мышечного тонуса называется ригидным (в просторечье досковидным).

В той же лаборатории исследованы были и амфибии, бывшие обитатели океана и самые близкие родственники рыб. Вот наша старая знакомая - травяная лягушка. Зиму она проводит в состоянии анабиоза, ранней весной просыпается, мечет икру, после чего покидает свое болото и переселяется на сушу. У лягушки найдены три формы покоя: № 1, № 2 и № 3. В покое № 3 у нее, как и у нас во сне, мышцы совсем расслаблены. Но в этом состоянии она бывает редко,предпочитая первые две формы.

В покое № 2 лапки у лягушки подтянуты к брюшку, голова на поверхности воды. Если вы попытаетесь придать ей какое-нибудь положение, она опустит голову еще ниже и совсем сожмется в комочек. Но самое замечательное - это покой № 1 (дневная форма). Внезапно, ни с того ни с сего, лягушка застывает в позе, никак, по нашим понятиям, не вяжущейся с отдыхом, например в позе готовности к прыжку: ее можно вынуть из воды, распластать на спине, положить на бок, с ней можно делать все что угодно - она не шелохнется. Все мышцы у нее гибки и податливы, как теплый воск. В своей книге «Эволюция сна» доктор биологических наук, профессор И. Г. Карманова пишет, что «обездвиженность» покоя № 1 и хорошо известная врачам каталепсия похожи одна на другую как две капли воды.

Состояние это впервые описал в 1636 году немецкий ученый Даниэль Швентер. «Самую дикую курицу, сообщал он,- можно сделать неподвижной, если посадить ее на стол, прижать клюв к столу, провести мелом на столе черту от клюва вперед и затем убрать руки. Курица, совершенно испуганная, сидит тихо, неподвижно, устремив взгляд на черту»: Лет через десять естествооиспытатель Атанасиус Кирхер рассказал об аналогичном опыте с петухом. Кирхер считал, что скованность петуха вызывается испугом и полным подчинением воле экспериментатора.

В 1843 году шотландский хирург Джеймс Брейд предложил называть подобное состояние обездвиженности у животных и человека гипнозом, что в переводе с греческого означает «сон». Брейд, один из основоположников лечебного гипноза, вызывал его, заставляя людей и животных устремлять взгляд на блестящий предмет, помещенный перед их глазами на высоте лба. Он думал, что гипнотический транс наступает оттого, что глаза устают смотреть в одну точку и закрываются сами собой.

В начале нашего столетия зоолог П. Ю. Шмидт проводил опыты над тропическими прямокрылыми караузиусами. Насекомые эти малоподвижны, они весь день как будто спят. Шмидт доказал, что они не спят, а, пребывают в состоянии оцепенения, которое защищает их от врагов. В таком виде они похожи на стебли или на веточки. Караузиусу, как и лягушке, находящейся в покое № 1, можно придать любую позу - поднять передние лапки, поставить на голову. Однажды Шмидт положил караузиуса передними лапками на одну книгу, задними на другую, растянул в виде мостика, а на спину ему положил груз - караузиус и не подумал ожить.

Дипломированный психолог поможет при страхе и фобиях. Психотерапия.]]> psystatus Fri, 11 Jul 2008 23:47:59 +0400 http://masterdream.ru/chto-takoe-son/delfin-nahodit-vihod/22-delfin-nakhodit-vykhod.html http://masterdream.ru/chto-takoe-son/delfin-nahodit-vihod/22-delfin-nakhodit-vykhod.html
Масса животных спит не ночью, а днем. И это не только совы, филины или летучие мыши. Днем спят ночные бабочки и тараканы, комары и клопы, сомы и налимы, шакалы и гиены, барсуки и дикобразы, австралийские медведи коала и гиппопотамы. Почему они выбрали для бодрствования ночь? Многие из них обязаны этим устройству своей сетчатки. Голуби, например, вынуждены ночью спать, потому что у них сетчатка состоит из одних колбочек - фоторецепторов, реагирующих только на дневной свет. А филин обладает одними палочками, восприимчивыми лишь к сумеречному освещению, днем он совершенно слеп, хотя глаза его и открыты. Для кошки раздражителем нервной системы тоже служит темнота, оттого-то она и спит целый день, а ночью гyляет по крышам.

Одни спят или дремлют круглые сутки, другие точно никогда не ложатся. Никто, кажется, не видел спящую кукушку: круглые сутки она хлопочет неведомо над чем. В непрерывном движении пребывает пчелиное семейство. День и ночь как угорелая носится в воде акула. Считается, что ее жабры только тогда снабжают ее кислородом, когда вода струится через них с большой скоростью. Вот и приходится ей cнoвать взад и вперед, и сон у нее, вероятно, раздроблен на мелкие кусочки. Впрочем, может быть, она спит на ходу, подобно аисту.

А дельфин? Он ведь не рыба, а вторичноводное млекопитающее - потомок тех животных, которые когда-то обитали в воде, потом выбрались на сушу, научились дышать легкими, а потом по неясной еще причине возвратились в прежнюю стихию. Чтобы дышать, человек специально ничего не делает - все делается само, автоматически. Человек думает о своих вдохах и выдохах, только когда ему предлагает дышать врач или когда ему вздумается заняться йогой. У дельфина все иначе. Как дышать ему легкими, если он ведет жизнь рыбы? И вот он поднимается к поверхности воды, открывает особый клапан, делает выдох, потом вдох, закрывает клапан и ныряет вглубь с запасом воздуха. Под водой он может находиться минут пять или десять. Некоторые его родственники-млекопитающие, например кашалоты, способны не высовываться и по часу.

Все, что совершает дельфин, чтобы набрать воздуху, невозможно сочетать со свойственной сну безмятежностью и расслаблением мышц. Это целенаправленные действия, для которых требуется слаженная работа мышц и мозга. Да и не мешает быть начеку: высунулся, а там опасность. Когда же и как спит дельфин, если ему приходится как бы выбирать между сном и дыханием?

Было три предположения. Либо дельфин спит от вдоха до выдоха, просыпаясь от какого-нибудь химического сигнала, возникающего от перемены в составе запасенного воздуха, либо он спит, как сомнамбула, с открытыми глазами и напряженными мышцами, либо, наконец, не спит вообще - не нуждается в этом, и все. Маловероятно, но не фантастично: есть ведь люди, которые почти не спят. Но что такое это «почти»?

Загадку помогла разрешить регистрация мозговых биотоков: у бодрствования на электроэнцефалограмме один рисунок, а у сна, как мы знаем, другой, причем у каждой стадии сна свой. Конечно, не так-то просто снять ЭЭГ у дельфина, но сотрудникам Института эволюционной морфологии и экологии животных Академии наук СССР А. Я. Супину и Л. М. Мухаметову это удалось. У института есть на Черном море биостанция, там дельфинов можно изучать и в бассейне, и в вольерах. Нескольким афалинам и азовкам вживили в мозг электроды, и запись началась. Записывали и по проводам, и дисстанционно - по радио. Дельфины резвились, как обычно, и на электроды особого внимания не обращали.

Результаты оказались неожиданными: дельфин спит несколько часов, как любое млекопитающее, и вместе с тем... бодрствует. Полушария его мозга спят поочередно! Сначала засыпает одно, а другое бодрствует. Потом, через час-полтора, засыпает второе, а первое «заступает на вахту» - управляет дыханием и движениями. Это было целое открытие. До чего же мудра природа, как блестяще она распорядилась резервами, которые заложены в парности мозга. Вот почему, оказывается, дельфин закрывает то один глаз, то другой; раньше это замечали многие исследователи, но никто не догадывался, что закрытый глаз просто-напросто спит.

Ваш стресс и страх глазами психолога.]]> psystatus Fri, 11 Jul 2008 23:47:06 +0400 http://masterdream.ru/chto-takoe-son/gnezda-obezijan/21-gnezda-junykh-obezjan.html http://masterdream.ru/chto-takoe-son/gnezda-obezijan/21-gnezda-junykh-obezjan.html
Млекопитающие стараются принять такую позу, при которой как можно более расслаблялись мышцы; лапами они часто закрывают голову. Собаки и кошки лежат свернувшись, коровы и козы спят стоя, лошади тоже могут спать стоя. А вот гамадрилы спят во всех положениях - сидя, лежа на боку, на спине, на животе. Перед сном они оживляются, кричат и дерутся. Сон у них прерывистый: через каждые два часа сна полчаса бодрствования. Во сне они повизгивают, вскакивают, переходят с места на место. Некоторые животные устраивают себе настоящую постель и делают это с не меньшей тщательностью, чем самые привередливые представители человеческого рода. Шимпанзе, например, всегда строит себе кровать и стелет постель; сооружение это зоологи именуют гнездом, а процесс приготовления постели - вполне в духе времени - гнездостроением.

В середине 70-х годов группа ленинградских ученых наблюдала за поведением юных шимпанзе, выпущенных на необитаемый островок посреди озер Псковщины. Доктор медицинских наук Л. А. Фирсов вел дневник. Вот что сказано в дневнике о том, как строила себе гнездо обезьяна Чита:

«Осторожно пробираясь между кустов, Чита добралась до пологого берега, сильно заросшего ольшаником... Нужно было поторапливаться, чтобы успеть устроиться ко сну. Обезьяна по-хозяйски потопала по развилке, прошлась по каждой ветке раз-другой и потрясла их... Впадина в самой середине развилки выглядела подходящей. Посидев в ней минуту, Чита решила выстлать ее мягкой подстилкой из тонких веток и листьев... Не сходя с уютной впадинки, Чита притянула к себе толстую ветку от развилки, и, надломив, упрятала под себя. Еще несколько таких веток образовали добротную подстилку». Затем свой матрац Чита покрыла периной из свежих листьев, «Все, кажется, хорошо. Вот только слева какая-то пустота. Дотянувшись до ближайшей ветки, Чита откусила от нее большой кусок и разломала на несколько частей. Скомкав все это, она заделала дыру в гнезде и притоптала все ногами. Остался последний штрих, Чита поднялась, собрала нecкoлькo пучков сочной листвы и высыпала ее вокруг себя наподобие пушистого одеяла».

Не успела Чита улечься, как на нижней ветви появился Тарас, вожак всего стада. Он согнал -Читу с ее постели и растянулся на ее месте. Чита отправилась по деревьям искать себе новый ночлег. Она добралась до молодого ольшаника, стоявшего между толстых деревьев у обрывистого берега. Под веcoм Читы ольшинка качнулась и медленно подалась книзу. Ухватившись за ближайшие ветки соседних деревьев, она задержала свой спуск и выровняла свое дерево. Растянутое теперь с двух сторон, оно стояло крепче. Чита огляделась и увидела поблизости еще одно деревце. Но сколько ни тянулась она к ближайшей его веточке, ничего не выходило. Отломав ветку от первого дерева, Чита откусила все лишнее и с ее помощью подтащила к себе нужное деревце. Довольно бормоча, обезьяна принялась быстро переплетать вершины четырех ольшинок, росших почти по кругу... Покрыв получившийся гамачок тонкими ветками с лакированной листвой, обезьяна пересела в него, отпустила ветку, за которую все время держалась, и стала тихо покачиваться под легким ветерком».

Шимпанзе сооружает гнездо за несколько минут, причем делaет его не только ночью, но иногда и днем, если ему захочется понежиться в гамаке. Самое главное для него - это выбор места. В какой части леса построить гнездо? На каком дереве? На какой высоте от земли? Рядом с другими гнездами или подальше от них?

Чаще всего обезьяны выбирали дерево для гнезда на южной cтopoне острова, там, где росли хмель, черемуха и чистотел, которых не любят комары.
Иногда они взбирались на высокие кроны деревьев, стоящих в густом лесу; там комаров меньше и градуса на два теплее, чем внизу. Удобнее всего были для них прочные развилки на самой вершине дeрeвa или там, где одна крупная ветка делилась на более тонкие.

Средство от душевных ран! Настоящая психологическая консультация.]]> psystatus Fri, 11 Jul 2008 23:44:30 +0400 http://masterdream.ru/chto-takoe-son/tayni-pesher/20-tajjny-peshher.html http://masterdream.ru/chto-takoe-son/tayni-pesher/20-tajjny-peshher.html
Лоббан была не первой, кто пытался расширить рамки обычных суток. Первым был все тот же Клейтман, который еще в молодости, в 1938 году, провел три эксперимента С 28-часовыми сутками, причем один из них протекал в знаменитой Мамонтовой пещере, в штате Кентукки, и длился месяц. В экспериментах участвовали двое - Клейтман и его сотрудник Ричардсон, и каждый раз Ричардсон приспосабливался к новому распорядку, а Клейтман нет.

Чем ближе к естественным суткам, тем скорее биоритмы перестраиваются на новый режим. Как-то Алякринский организовал опыты с сутками продолжительностью в 23 и 25 часов - половина испытуемых перешла на новый режим без труда. Зато 16-часовые - сплошное мучение. Даже сейчас, по прошествии двадцати с лишним лет, участники эксперимента, проводившегося под руководством Алякринского, не могут без содрогания вспомнить об этих ужасных сутках, когда двое мужчин и пять женщи спали по пять часов и бодрствовали по одиннадцать.

«Самочувствие отвратительное»,- записывала в своем дневнике на 12-е -укороченные сутки испытуемая Б. «Состояние одурманенное»,- это на 23-и (всего укороченных суток получилось 24). «Раздражительность не проходит ни дома, ни на работе» (испытуемый Г., 18-е сутки).

Воспоминания о 48-часовых сутках тоже безрадостны, хотя испытуемые проводили их не в пещере, а у себя дома и на работе. В течение 20 астрономических суток одну ночь четверо исследователей спать не ложились, а на следующую спали по 12 часов. Ни один из физиологических показателей с места не сдвинулся и приспосабливаться к новому ритму не пожелал. В одной из своих работ Алякринский проводит кривые, отражающие диинамику температуры тела испытуемых, и комментирует их так: «Сохранность 24-часового ритма на этих кривых почеркнуто демонстративна».

Рекомендовать такой режим на большой срок нельзя, пишет в дневнике испытуемый Б., «так как в нем слишком много отрицательного: большое утомление, минимальная работоспособность. Во вторую половину бессонной ночи и на второй день работа идет на износ организма».

«На второй день цикла,- подтверждает С.,- все мы выглядим гораздо хуже, чем в первый день... Лица у всех бледные, осунувшиеся, черты - заострены... все морщины подчеркнуты, лицо делается старше». В конце опыта с 48-часовыми сутками она записывает: «Сегодня вторая волна сонливости пришла довольно рано - в 5 часов. Особенно oнa была сильна с 5 до 10 утра - такая, что даже делать интересную для меня работу я не могла: засыпала. Считать пульс в определенное время было очень трудно - начну и после счета «десять» отключаюсь. Единственный способ не заснуть во время подсчета - считать громко вслух... Работоспособность равна нулю».

В тех же красках описывает свое состояние и Клейтман, продержавшийся целый месяц в 48-часовом режиме. Продуктивность в бессонную ночь 48-часового цикла была такой низкой, пишет он, что сводила к нулю весь ожидаемый эффект «экономии времени». Биоритмы о 48-часовых сутках и знать не хотели.

А как же средство против старческой бессонницы?

Страдаете о бессонницы? Приходите на консультация психолога, Москва.]]> psystatus Fri, 11 Jul 2008 23:43:45 +0400 http://masterdream.ru/chto-takoe-son/drobnie-sutki/19-drobnye-sutki.html http://masterdream.ru/chto-takoe-son/drobnie-sutki/19-drobnye-sutki.html
Экспериментальные варианты дробных суток были посложнее житейских. Житейские отрабатывались веками, и притом с единственной целью - добиться максимального удобства. Экспериментальные - посмотреть, может ли приспособиться к ним человек, долго ли он будет приспосабливаться и не пригодится ли вce это для жизни в космосе.

Вот один из первых опытов. Трое испытуемых проводят две недели в сурдокамере. Спать они заставляют себя трижды в сутки: с 6 до 9 утра, с 2 до 5 дня и с 9 до 12 вечера. И сон - ни то ни се, и бодрствование никудышное. Второй опыт. Три группы испытуемых живут по трем режимам. Первая спит с 5 до 8, с 13 до 16 и с 23 до 2. Вторая - с 4 до 7, с 14 до 17 и с 20 до 23. И третья - с 8 до 11, с 14 до 17 и с 22 до часа. Самым трудным для усвоения оказывается, конечно, третий вариант, а самым легким - первый, где шесть часов сна приходится на, привычное ночное время. Но каким бы легким он ни был, испытуемые чувствуют себя неблестяще. Налицо десинхроноз - нарушение слаженности между различными процессами, протекающими в организме.

А какую десинхронизацию вызывает сдвиг суточного ритма на 12 часов! Три недели не может прийти в себя организм от такого, казалось 6ы, небольшого сдвига. В 1967 году двух врачей-добровольцев Алякринский заточил на полтора месяца в жаркую и душную восьмиметровую каморку, имитировавшую тогдашние кабины космических кораблей. Каморка была полностью изолирована от внешнего мира; часов у испытуемых не было. На ll-е сутки им сдвинули фазу. Сутки длились всего 12 часов - с полуночи до полудня, а в 14.00 (в 2 часа по-новому времени) им по телефону велели принять снотворное и лечь спать. На 39-е сутки они пережили второй сдвиг - их возвратили к прежнему времени.

«Во вторую ночь нового режима спал очень плохо, писал один из них на третьи сутки после перемены. Забывался на мгновение и снова лежал с открытыми глазами. Мешало все: и узкая кровать, и ставшее вдруг неудобным изголовье... » «Спать хочется сильнее всего с 15 до 19,- записывает его товарищ на пятые сутки после инверсии.- Так хочется, что ни читать, ни писать невозможно.
Глаза сами закрываются. Если ночью удается забыться на часок, то это уже счастье. Утомление ужасное, а мозг не спит». Оба они жалуются на перемены настроения, на вялость и заторможенность. Только на двенадцатые сутки у первого в дневнике появляется запись: «Весь день ровная работоспособность, спать не хотелось совсем». Второй же ощутил улучшение только спустя 22 дня после инверсии: «Наконец-то выспался; с утра прекрасное настроение, появилось желание поработать».

Во время таких полуторамесячных экспериментов физиологи наблюдали за тем, как влияет сдвиг фазы на частоту пульса и дыхания, на температуру тела и выработку гормонов, а психологи изучали динамику «психической продуктивности». Испытуемые должны были воспроизводить только что прочитанные тексты, складывать особым образом числа, шифровать цифры буквами и, просматривая ряды из напечатанных букв, одну, например «Н», вычеркивать, а другую, например «Л», подчеркивать (последнее задание называется корректурной пробой). И хотя все они тренировались по каждому тесту не менее полутораста раз, связанная со сдвигами фаз инверсия ритма выбила их из колеи, снизив производительность вдвое.

Уж на что тяжело приспосабливаться к сдвигу фаз, но к суткам необычной продолжительности еще тяжелее. Первым это попробовал известный читателю Натаниэль Клейтман, в чьей лаборатории был открыт быстрый сон. Его заинтересовало, что произойдет с ритмом температуры тела, если жить по 12-часовым суткам (шесть часов сна и шесть бодрствования). Прожил он в этом режиме 33 дня.

12-часовой температурный ритм у него так и не выработался.

Первичная консультация и советы психолога. Реальная помощь!
]]> psystatus Fri, 11 Jul 2008 23:35:42 +0400